Ярн Вессон

Портрет

— Многие люди не слишком понимают... Род моей деятельности, дружище, —  человек подтащил старый, но все ещё крепкий стул поближе к собеседнику и уселся, небрежно поигрывая ножом. В этом не было позы или угрозы, просто нужно было чем-то занять затянутые в потертые красные перчатки руки.

—  Одни, назовём их славными парнями, переоценивают роль этого, — человек несколько раз покрутил неприметным ножом, после чего хлопнул по кобуре с намасленным гоблинским пистолем. — И этого. Но когда тебе нужно поймать подонка, который обрюхатил лелеемую дочурку мелкого, но все же лорда, гораздо важнее, что здесь, —  пальцем свободной руки человек небрежно ударил себя по виску.

Был он не молод, но ещё и не стар, не красив и не уродлив. Небрежная кипа поседевших волос, ворох морщин по острому лицу, пышные усы поверх жутковатой ухмылки и гладко выбритого подбородка.

—  Разница между нами, приятель, в том что ты не в силах сдержать ни своего верткого дружка, ни свой верткий язык. Леди это, думаю, по нраву, —  человек скрипло хмыкнул. —  Но вот я, проснулся утром, побрился, взял заказ у разгневанного нежданным пополнением в семействе папаши, пошептался с твоей неутешной, замечу, леди, предложил ей платок, потому что, сам понимаешь, манеры отличают мужчину от ссыкливых молокоссов. А затем как пес, как пес, встал на след и не прошло трех недель, а мы уже в этом убогом подвале.

Из темноты к человеку подбрело что-то исключительно огромное и волосатое. Неожиданно дружелюбно для такого разбойного вида типчика, мужчина потрепал огромного лохматого пса за ухом. Последовавший рык заставлял сомневаться в том, что собаки так уже далеко ушли от волков.

— Думаешь, что я ублюдок? По глазам вижу, думаешь. Нет, парень, не держи дерьма за душой. Будь я настоящим ублюдком, и думать, и говорить, и ссаться тебе было бы не сподручно.

Все той же свободной рукой мужчина хлопнул связанного паренька по щеке, последний раз крутанул нож и спрятал куда-то в глубь длинного пыльника. Проверив надёжность кляпа и узлов, человек вальяжно потянулся, свистнул псу и с чувством, которое знакомо всякому любителю небольших светских бесед, отправился навстречу ясной погоде, последним газетным вырезкам и, конечно, крепкой выпивке.