Вэлларис

Портрет

Мучительная боль не стихала. Ни на секунду. Его тело, истерзанное и измученное, билось в конвульсиях нескончаемой пытки; мгновение его последнего вздоха растянулось до бесконечности — и весь мир дрожал, кровоточил, уподобляясь его плоти; он предвкушал завершения, освобождения от объятий агонии, породнившей его душу с презрением и ненавистью. Но вместо избавления, злоба и ужас, ставшие для него последними спутниками, привели его в новую ловушку: то была темница разума, подчиненного зловещей воли повелителя мертвых.

Некогда цели его были благородными и невинными, он желал помогать близким и родным. Его направлял Свет, когда до далекого королевства Кель’Талас дошли слухи о чуме и немертвых. Его направлял Свет, когда он отправился в земли Лордерона. Его направлял Свет, когда желание спасти дорогих сердцу привело его в Даларан.

Но Свет покинул его, когда силы нежити одержали верх и великая столица магов пала. Первые минуты падения барьера стали для него роковыми; бесстрашие и вера неожиданно исчезли, позволив страху затмить надежду. Он хотел жить, — и это чувство было куда сильнее отваги и смелости. Его смерть была лишена хваленого благородства, это была смерть труса, поглощенного первобытными инстиктами о выживании. Это была жалкая, лишенная почета кончина — совсем не то, что когда-то ему пророчил Свет.

Мысли умирающего рассудка наполнились проклятьями, обличающими в его невзгодах все то, во что он раньше верил. И вскоре ласкающая тьма объяла его, туша последние искры жизни в теле. Блаженство избавления наполняла его душу — именно во тьме, в её хладных объятиях он обрел после стольких лет борьбы долгожданный покой. Но затем желанный мрак посмертия рассеялся, и глаза вновь застилила кровь. Его кровь. Кровь его соратников и близких. Его нутро вывернулось наизнанку, противясь смерти, — не по своей воле, а из-за зову неведомых, темных сил.

Его тело познало смерть. Но душе не суждено было отыскать упокоения.